— Замолчи ты уже, — рявкнул Феликс, словно дирижёр на репетиции оркестра, бросая ключи на тумбочку с такой силой, что та чуть не отправилась в путешествие по комнате. — Мама сказала — у тебя в квартире не убрано!
Стыд и позор, а не жена!
Инна стояла в дверях кухни, вытирая руки полотенцем и глядя на мужа так, будто он только что признался, что тайком ходит на уроки танцев латиноамериканских. За его спиной маячила Авдотья Семеновна — в перчатках, как медсестра перед осмотром пациента с подозрением на редкую болезнь.
Она уже водила пальцем по подоконнику с таким видом, будто искала там потерянную Атлантиду.
— Пыль! — констатировала свекровь, разглядывая палец.
— Инна, у тебя руки совсем не оттуда растут.
Инна ответила ровным голосом: — Добрый вечер, Авдотья Семеновна. Вы опять без звонка?
Та фыркнула так выразительно, что можно было подумать: «А зачем мне звонить в квартиру сына? Я тут хозяйка!» И прошла мимо неё прямо в спальню.
Из коридора показался Пётр Ильич — муж Авдотьей Семеновны и главный стратег семейных перестановок.
Грузный и с одышкой он выглядел так, будто только что пробежал марафон за диваном.
— Так-с, дочка! — начал он привычным начальственным тоном. — Мы тут решили: диван надо переставить. У стены будет лучше смотреться.
— Это наша квартира, Пётр Ильич!
— напомнила Инна.
— Пока наш сын тут прописан — это и наша квартира тоже! — отрезал он и пошёл вслед за женой.
В этот момент из детской комнаты выглянула Лера с куклой в руках.
— Мам! А бабушка опять мои игрушки трогает?
Инна попыталась улыбнуться и сказала: — Иди к себе играться, солнышко.
А тем временем из спальни донёсся восторженный возглас Авдотььи Семеновны:
— Ой-ёй! Какой палантин красивый! Я как раз такой искала!
Инна ворвалась в комнату и увидела свекровь с её любимым палантином на плечах.
Этот палантин был подарком покойной бабушки Инны и имел статус семейной реликвии уровня «Святого Грааля».
— Это мой! Верните пожалуйста!
— Да тебе он всё равно не идёт,— отмахнулась свекровь.— Тебе бы что попроще носить… типа футболки с надписью «Я люблю котиков».
Феликс лениво заглянул в комнату с телефоном:
— Мам, ну отдай ей уже…
Авдотья Семёновна обиженно заявила: — Я примеряю!
Но Инна молча сняла палантин с её плеч. Свекровь задохнулась от возмущения:
— Феликс!
Ты видел? Как она со мной обращается?!
Тут Феликс вздохнул глубоко и сказал фразу для семейного архива:
— Инна, ну что ты как маленькая? Мама же ничего плохого не хотела…
Инна аккуратно сложила палантин и спрятала его на самую верхнюю полку шкафа – туда же отправились все надежды на мирное сосуществование.
Когда родители Феликса наконец уехали (а вместе с ними унеслись последние остатки терпения), квартира выглядела так, будто через неё прошёл торнадо класса «Свекровь-3».
Половина вещей из шкафа была перемещена куда-то «по хозяйству», а на кухне стояли банки с незнакомыми заготовками – очередные соленья Авдотьины Семёновны. В углу гостиной красовался новый плед в цветочек – подарок свекрови после демонстративного выбрасывания старого тёмно-синего пледа Инны (того самого первого пледа после декрета).
Инна перебирала вещи в шкафу:
— Где мой плед?
Феликс не отрываясь от телефона буркнул:
— Какой плед?
— Тёмно-синий… Он лежал на кресле…
Феликс пожал плечами:
— Ааа… мама сказала – старый и некрасивый – выбросила…