– Мы уже разводимся, а вы все еще в моей квартире хозяйничаете! – Вика стояла в дверном проеме гостиной, как будто собиралась объявить войну. Ручка ее сумки сжалась так крепко, что казалось: если бы это была граната, взрыв был бы неминуем.
Лицо ее перекосилось от ярости, но при этом она выглядела почти как героиня комедии – такая смесь драмы и фарса.
Елена Александровна, которая спокойно перебирала вещи в серванте (а могла бы и мариновать огурцы), приподняла бровь с таким видом, словно сказала: «Да кто ты вообще такая?» Она ответила ровно и холодно: «В вашей квартире? Насколько я помню, треть стоимости этих стен оплачена моими деньгами.
И я имею полное право наведываться к своему сыну». Тут у меня аж возникло ощущение, что у них не развод, а батл на шоу «Мама против невестки», где судья – сам Сергей.
«Сына? – бросила Вика сумку на диван с таким фиаско, что диван чуть не завизжал под тяжестью несчастной судьбы.
– Его здесь нет. И мы договорились: по четвергам квартира целиком моя зона ответственности. Сергей живет здесь только по договоренности до завершения развода».
Но Елена Александровна была непреклонна. Достала из серванта хрустальный набор и заявила: «Эти вещи я подарила вам на новоселье! И не хочу, чтобы при разделе имущества они остались у тебя.
Это семейная ценность!» Семейная ценность? Похоже, хрусталь для нее важнее самого сына — а он между прочим стоит посередине комнаты и смотрит на это как на сериал с плохим сценарием.
Вика пыталась вдохнуть поглубже — восемь лет брака научили ее одному важному навыку: никогда не спорить напрямую со свекровью.
Это как пытаться объяснить коту правила дорожного движения – бесполезно и опасно для нервов. Но сегодня терпение лопнуло как старая труба после зимы.
«Я попрошу вас уйти и вернуть ключи», — твердо произнесла она, словно капитан корабля требует покинуть палубу нежелательных пассажиров.
«Мой сын дал мне эти ключи», — холодно ответила свекровь, продолжая укладывать хрусталь в коробку так аккуратно, будто собиралась отправиться на гастроли с этим набором.
«Пока он не попросит их вернуть, я буду приходить. В конце концов, он всегда останется моим сыном… А ты… Что ж… временное явление в его жизни».
И тут дверь распахнулась — Сергей вошел в прихожую с выражением лица человека, который случайно оказался свидетелем сцены из мыльной оперы и теперь хочет срочно телепортироваться обратно в офис или хотя бы в холодильник.
«Что происходит?» — спросил он глазами между женой и матерью.
Вика сразу же взяла инициативу в свои руки: «Я попросила твою маму уйти и вернуть ключи. Мы договаривались: по четвергам я остаюсь одна».
Свекровь же выступила с защитой своего «семейного хрусталя»: «Я просто забираю то, что подарила вам на новоселье!
Не хочу потерять эти вещи при разделе». Сергей стоял как человек перед сложным выбором между двумя женщинами — чувствуя себя героем анекдота про мужика между двух огней: один говорит «иди налево», другой «иди направо», а он стоит посередине и думает: «А может лучше домой?»
Он попытался сгладить конфликт: «Мама, давай я провожу тебя домой. Заберем всё позже».
Но Елена Александровна была непреклонна: «Нет! Эти вещи принадлежат нашей семье!
Кухонную технику пусть жена оставит себе».
Вика почувствовала прилив гнева такой силы, что могла бы разогнать тучи над Москвой одним взглядом: «Сергей! Напомни маме про юридические права!
Самоуправство может иметь последствия!» Сергей поморщился так выразительно, словно получил удар током от семейных драм.