— Раз деньги на жизнь у тебя закончились, может, пора самой работать? — с ехидцей бросила Оксана, крутя в пальцах ложку, словно это была волшебная палочка, способная превратить Веру в домохозяйку-фрилансера. — А то ходишь с пакетами, вздыхаешь так, будто одна весь мир кормить взялась.
Вера замерла в дверях кухни.
Летний зной словно прилип к коже после улицы, а на сгибе локтя упорно красовались отпечатки пакетов с продуктами и лекарствами для Людмилы Васильевны — свекрови, которая умело изображала глубокое изучение рисунка на своей чашке. Артём лениво сидел у стола с телефоном в руке, но экран уже погас — видимо, тоже наслаждался драмой вживую.
Оксана сначала не поняла внезапного молчания и только потом обернулась — улыбка сошла с её лица быстрее, чем пыль с полки после влажной тряпки. Вера вошла спокойно и аккуратно положила пакеты на столешницу — не швырнула и не хлопнула дверью. Она знала: когда человек начинает шуметь, окружающим проще списать его правоту на истерику.
А Вера решила не давать им такой роскоши.
— Продолжай, — сказала она так спокойно, что Оксане сразу захотелось пересмотреть все свои жизненные решения.
— Вер, я вообще не про тебя! — попыталась оправдаться та.
— Правда?
— Вера достала из пакета упаковку крупы и положила рядом с хлебом. — У нас в квартире есть ещё одна женщина: покупает продукты, оплачивает коммуналку и лекарства твоей маме… И при этом почему-то не работает?
Артём попытался вмешаться:
— Вер, давай без скандала!
Но Вера посмотрела на него так ровно и холодно, что он тут же потерял дар речи и начал искать куда деть руки (классика семейных драм).
— Скандал начался не со мной,— произнесла она.— Я только вошла в свою кухню.
Людмила Васильевна тяжело вздохнула:
— Зачем цепляться к словам? Оксана нервничает…
— Девочке тридцать четыре,— напомнила Вера.— И последний год она нервничает в моей комнате под моим кондиционером на моём диване с моими продуктами.
Оксана резко поднялась:
— Ой-ой!
Я так и знала: ты начнёшь попрекать! Мы же вроде как семья!
— Вот эту фразу оставь для тех, кто ещё впервые её услышит,— холодно ответила Вера.— Мне она больше не помогает.
На кухне стало душно несмотря на открытое окно.
За окном играли дети у фонтана; городское лето было липким и шумным как новый хит группы «Гудбай Фритюр». Вера провела день на ногах: объекты декорировала витрины (да-да, та самая профессия «волшебника витрин»), считая каждую копейку как бухгалтер Пенсионного фонда во время проверки.
Квартира была её личной крепостью – подарком от отца перед болезнью. Не от мужа или свекрови – никакого сюрприза в стиле «сюрприз!
теперь ты живёшь у нас!» Документы лежали отдельно – как тайный запас шоколада для особо сложных дней.
Когда Оксана приехала после разрыва отношений с двумя сумками и обгрызенным маникюром (звучит почти как начало криминальной драмы), Вера сама расстелила ей постельку в маленькой комнате и купила шампунь-зубную пасту-полотенце-комплект поддержки морального духа. Артём благодарно обнял жену за проявленное милосердие – хотя скорее за то что теперь можно было спокойно смотреть футбол без лишних претензий со стороны сестры.
Пара недель превратилась в месяц… потом лето прошло… осень наступила… зима заболели… весна «приходить в себя».
К началу нового лета Оксана уже говорила по телефону подругам:
— Тут тесновато конечно… но поживу пока. Артём же мой брат – он же меня не выгонит!