Солнечный свет лениво пробивался через полупрозрачные льняные шторы, будто решив устроить себе мини-отпуск на дубовом паркете и разрисовать его золотистыми полосками. Настя стояла в центре гостиной с кружкой ромашкового чая, который уже успел остыть до температуры «ну уж точно не согреет», и никак не могла заставить себя сделать глоток. В квартире пахло не тем уютом, который можно было бы ожидать от места, где живёшь ты, а чужим парфюмом — таким тяжелым ароматом ландыша и старой пудры, будто сама Зинаида Аркадьевна решила напомнить о своём существовании со всей силой.
Да-да, та самая тётя мужа, которая умудрилась превратить их квартиру в филиал собственного музея советских привычек и непрошенных визитов.
Настя взглянула на журнальный столик — еще утром там красовалась её любимая книга в мягкой обложке и серебряная заколка для волос. Сейчас же стол выглядел так чисто и пусто, что даже пыль решила взять выходной.
На его поверхности красовалась кружевная салфетка — именно та, которую Настя ненавидела всеми фибрами души и считала воплощением домашнего кошмара.
И тут раздался щелчок замка — звук такой внезапный и громкий, что у Насти чуть не вылетели глаза из орбит. А за ним последовало тяжёлое пыхтение в прихожей, падение сумки на пуфик и голос Зинаиды Аркадьевны: «Дениска!
Настя! Вы дома? Почему дверь на верхний замок не заперта?
Заходи кто хочет!» Сказать, что это была женщина-ураган — ничего не сказать. Она была как бульдозер с ключами от их квартиры в руках: пришла без предупреждения и собиралась устроить ревизию жизни молодожёнов.
Настя глубоко вздохнула (в этот момент вспомнился анекдот про женщину, которая пришла без приглашения и осталась навсегда) и вышла в коридор с дежурной улыбкой на лице — ведь кто знает, сколько ещё сюрпризов приготовила Зинаида Аркадьевна сегодня? Тётушка упёрла руки в бока так уверенно, что казалось: если бы она захотела, то могла бы остановить даже автобус на ходу. «Я к родному племяннику в гости», — заявила она с видом человека, который считает себя главным министром гостеприимства района.
Настя попыталась объяснить про работу из дома и предстоящий созвон с клиентом — но Зинаида Аркадьевна была непреклонна: «Работай-работай!
Кто тебе мешает!» И словно маленькая лодочка перед крейсером она ловко обогнула Настю и направилась прямиком на кухню с пирожками в руках. Пирожки были с капустой — Денисочкин любимый вид еды (а точнее был любимым до того момента, как Зинаида начала считать его диеты чем-то вроде государственного переворота).
Настя молча закрыла глаза.
Она любила Дениса — доброго мальчика с душой размером с космос. Но вот беда: у него была патологическая привязанность к тёте Зине.
Когда родители Дениса погибли в автокатастрофе (да-да, история грустная), тётушка взяла мальчика под своё крыло. Денис боготворил её как святыню; он считал себя должным ей всем миром. И вот тут начинается самое забавное: первые полгода брака Настя пыталась подружиться с этой женщиной-бульдозером — пекла торты на праздники (которые потом исчезали загадочным образом), терпеливо слушала рассказы о болячках соседей (которые всегда были хуже предыдущих) и пыталась найти общий язык.